Второй шанс в мире магии. Том 2 | Вольный огонь - Антон Хорошев

Эран напрягся. Лира за спиной напряглась.

— Но, — сказала Сэлин. Подняла руку: «Подожди». — Донесение будет таким.

Она достала пергамент. Уже написанный. Протянула Эрану.

Он прочитал. Молча. Каждое слово.

«Ректору Башни Сол'Тарен, Архимагу Валтору.

Арканист найден. Идентифицирован. Возраст — тринадцать лет. Уровень — сильный Ученик, пограничный Адепт. Продемонстрировал Тройное Слияние стихий (Огонь, Воздух, Свет) в боевых условиях. Результат: частичное разрушение кровавой структуры Хан-Крови (подробности в приложении).

Арканист отказывается от контакта с Орденом. Отказ осознанный, мотивированный, непреклонный.

Рекомендация: не применять силу. Повторяю: не применять силу.

Основание: Арканист продемонстрировал способность к Тройному Слиянию. Применение силы может привести к столкновению, исход которого непредсказуем. Потенциальные потери Ордена неприемлемы.

Дополнительная рекомендация: установить дипломатический контакт. Предложить сотрудничество на добровольной основе. Предложить условия, приемлемые для Арканиста. Не ультиматум. Предложение.

Адепт Сэлин, Третье следственное крыло.

Примечание, личное, неофициальное: этот мальчик — не ресурс. Не инструмент. Не "объект". Он человек, который стоял на стене Кэлдора, когда Адепты лежали. Который сказал "нет" Хан-Крови, когда сказать "да" было проще и безопаснее. Который спас двадцать тысяч жизней тремя процентами резервуара.

Если Орден хочет его — пусть заслужит.

Сэлин».

Эран прочитал. Посмотрел на Сэлин.

— «Если Орден хочет его — пусть заслужит», — повторил он. Тихо.

— Это может стоить мне карьеры, — сказала Сэлин. — Может, звания. Может, всего. Валтор не прощает дерзости. Особенно от полевых следователей.

— Тогда зачем?

Сэлин посмотрела на него. Голубые глаза в серые.

— Потому что мать из Тальмы сказала мне: «Спросите, что он хочет». И я три месяца не спрашивала. Я искала. Выслеживала. Как охотник выслеживает зверя. Но она была права. Нужно спрашивать. Не ловить.

Пауза.

— Что ты хочешь, Эран?

Впервые она назвала его настоящим именем. Не «Рен». Не «объект». Не «Арканист». Эран.

Он помолчал. Долго.

— Хочу быть свободным, — сказал он. — Хочу учиться. Хочу стать сильнее. Хочу вернуться в Тальму. Когда-нибудь. Хочу, чтобы мир стал справедливее. Хочу, чтобы дети не забирались из семей. Хочу, чтобы маги не были инструментами. Хочу многое.

— Это большой список.

— У меня много времени.

Сэлин улыбнулась. Впервые за четыре месяца. Маленькая, тихая, неуверенная улыбка — улыбка человека, который разучился улыбаться и вспоминает как.

— Я отправлю донесение, — сказала она. — И останусь. Здесь. В Кэлдоре. Если ты позволишь.

— Зачем?

— Наблюдать. Не «следить». Наблюдать. Быть рядом. На случай, если Орден пришлёт не письмо, а людей. На случай, если нужно будет встать между тобой и ними.

— Ты встанешь?

— Я уже встала. На стене. Когда отдала тебе свой Эфир. Это было решение. Не Ордена. Моё.

Эран смотрел на неё. На женщину, которая четыре месяца была врагом. Которая один день стала союзником. Которая теперь была чем-то между. Чем-то, чему не было названия. Как камертону Лиры. Как крысиной армии Рэта. Как храпу Дэна.

— Ладно, — сказал он. — Оставайся.

Последняя сцена.

Стена. Северная секция. Закат: оранжевый, красный, золотой. Как тот, после боя. Только без крови. Без тел. Без запаха гари.

Эран стоял на парапете. Том самом. Смотрел на запад. На горизонт, за которым где-то Хан-Кровь (в подвале ратуши, без сознания, без каналов, без силы; но живой; и Эран знал: живой враг — это незаконченная история). За которым армия, отступившая, рассеянная, но не уничтоженная. За которым война, которая не закончилась — отступила. Как прилив: ушла и вернётся.

За которым женщина. С бритой головой и пустыми глазами. Которая исчезла. Которая помнила. Которая вернётся.

Ветер восточный, холодный, пахнущий не дымом. Морем. Солью. Свободой. Ветер с Вольных Городов, с побережья, с того мира, который Эран ещё не видел. Который ждал.

На пальце кольцо учителя. Железное, простое, с Эфирной структурой внутри, которая маскировала, прятала, защищала. Кольцо Грэма. Мёртвого учителя, который дал живому ученику всё.

На шее медальон отца. Деревянный, тёплый, со спиралью и колосьями. Медальон, который носил дед, и его дед, и дед его деда. Простой. Крестьянский. Настоящий.

В мешке тетради. Четыре. Три Грэма, одна его. Знания. Формулы. Теории. Вопросы без ответов. И ответы, которые порождают новые вопросы.

Рядом Лира. Молча. С ожогом на руке и тёмными глазами. Камертон, который слышал мир.

— Что дальше? — спросила она.

Эран смотрел на горизонт. На закат. На мир, который ждал.

— Хан-Кровь — не конец, — сказал он. — Он симптом. Не болезнь. Болезнь глубже. Кровавая магия. Орден, который забирает детей. Башни, которые экспериментируют. Мир, в котором сила определяет право. Мир, который нужно менять.

— Ты один это не сделаешь.

— Не один. Никогда не один. Корвус. Сэлин. Рэт. Ты. Дорн. Мышь. Тикс. Дэн. Маллер. Все, кто стоял. Все, кто будет стоять.

Пауза.

— И Грэм, — сказал он. Тихо. — Грэм тоже. Его тетради. Его знания. Его незаконченная теория. Слияние стихий. Тройное. И, может, четверное. Пятерное. Шестерное. Шесть стихий в одной структуре. Что это будет? Что это создаст? Силу, которая может исцелить мир? Или уничтожить?

Лира посмотрела на него. Тёмные глаза, в которых закат отражался маленькими огоньками.

— Ты узнаешь, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

— Узнаю, — сказал он.

Рэт появился на стене. Как ниоткуда. Как всегда.

— Рен, — сказал он. — Новости.

— Какие?

— Гонец. Из Вальхейма. Прибыл час назад. Южные ворота. Мэрт принял. Гонец говорит: Вальхейм шлёт подкрепления. Двести солдат. Десять магов. Через три дня.

— Поздно, — сказал Эран.

— Поздно для боя. Не поздно для того, что после. И ещё.

— Что?

— Гонец не только из Вальхейма. Из Ордена тоже. Письмо для Сэлин. Она читала. Побледнела. Перечитала. Побледнела ещё сильнее.

— Что в письме?

— Не знаю. Не читал. Не моё дело. Но Сэлин после письма пошла к тебе. На склад. Тебя не было. Ждёт там.

Эран посмотрел на Рэта. На Лиру. На закат.

— Ладно, — сказал он. — Пойдём. Узнаем.

Они спустились со стены. Втроём. Мальчик, девочка, крыса. По лестнице, по улицам, через город, который горел огнями и жил. Который восстанавливался. Который стоял.

На складе — Сэлин. Сидела на ящике. Лицо бледное. В руке пергамент. С орденской печатью.

— Что? — спросил Эран.

Сэлин подняла глаза. Голубые. Тревожные.

— Ответ. От Валтора. На моё первое донесение. То, которое я отправила из Тальмы. Четыре месяца назад.

— И?

Сэлин протянула пергамент. Эран взял.